Admin Control Panel 

 Новый постСообщенияНастройкиДизайнHTMLКомментарииAdSenseСтатистикаВыход 
Drop Down MenusCSS Drop Down MenuPure CSS Dropdown Menu

вторник, 10 мая 2016 г.

Уголь села Скелевое (Край Бахмутский. Очерки исторического краеведения, 1992)


Татаринов С. И., Адамов И. А. Край Бахмутский: Очерки исторического краеведения. — Артемовск, 1992. - 56 с.

Скачать PDF

  Село Скелевое (урочище Скелеватое) — одно из старейших в районе. С давних времен в этом защищенном от ветров месте находилось казацкое поселение. О тех днях и будет наш рассказ.

...Весенним, но морозным мартовским утром 1722 года Бахмутский ландрат Никита Вепрейский у одного из солеварных колодцев встретил капитана Семена Чиркова. Тот только что обошел Банный, Крымский и Московский бастионы крепостного вала, проверил, как несут постовую службу солдаты и теперь пришел, погреться у костра, пылающего под сковородой с рапой.
Ума не приложу, где еще рубить дрова?—пожаловался капитану Вепрейский,—уже в окрестностях Бахмута одна молодая поросль осталась. А под каждую сковороду вишь сколько нужно поленьев?
  Семен Чирков отвел покрасневшие руки от костра, неспеша достал серебрянную табакерку, попользовался ней и ответил:
— По-моему, вообще, не гоже лес вокруг крепости и по берегам реки Бахмут рубить. Земля от этого будет распыляться, а река заиливаться.
— Хорошо ты рассуждаешь, да только много соли государь Петр требует! На чем прикажешь рапу выпаривать?—вспылил ландрат,—Да еще и сам царь издал указ о бдении лесов. ..
— Могу посоветовать — ответил бывавший за свою службу во многих местах капитан Чирков, — Недавно в урочище Скелеватом, что в 30 верстах на юго-восток от крепости, слыхал я о диковинных черных камнях. Если их в костер бросишь—жар дают и долго красным огнем светятся.
А кто их в огонь бросает и где берут? — заинтересовался Вепрейский.
  Семен Чирков рассказал, что успел узнать. Вначале пастухи ночью подкладывали в костры любые камни и нагретыми ложили возле себя для тепла, а позже, когда случайно попались кому-то эти черные горючие каменья—стали искать только их.
Сказывают, местные казаки, где-то недалеко возле своего урочища их находят, — добавил капитан.
Где их там те каменья собирать! —отмахнулся тогда Никита Вепрейский...
  Но в этом же году, когда через Бахмут ехал возвращавщийся в Москву известный рудознатец Григорий Капустин, ландрат Никита Вепрейский и капитан Семен Чирков снова услышали от него о «горючем камне». Капустин знал и о «земляном уголье» урочища Скелеватое. Он брал пробы близ речки Кундрючьей на берегах Северского Донца и Верхней Беленькой, в разных степных балках Дикого Поля, в том числе и балке Скелевой. И вот, когда Бахмутские управители узнали от авторитетного рудознатца уже о цельных угольных пластах, выходящих на поверхность — в урочище были посланы работные люди с вьючными лошадьми и копальным инструментом.

  А в январе 1724 года Вепрейский и Чирков послали в Петербургскую Берг-коллегию «Отписку», где сообщали, что добыча соли возросла в несколько раз. К этому времени для нужд солеварения они уже добывали уголь в двух местах—в урочище Скелеватом и на речке Беленькой. На этих примитивных шахтах работало более двухсот углекопов.
  Вот как описывает эту шахту в исторической повести «Первооткрыватель» писатель Леонид Губин:
«... Из Берг-коллегии с каждой оказией справлялись о ходе работ в Скелеватом. Сам царь был весьма заинтересован угольем. На месте входа в дыру поставили часовеньку, сделали из крепких дубовых лесин сруб, запирали дыру на железные засовы, замыкали на большой замок... Денно и нощно у обеих дыр дежурили верные ландратовы люди»,

... И вот сравнительно недавно артемовским краеведам из Центрального государственного архива (г. Москва) поступила копия отчета английского угольного мастера (маркшейдера) Иоганна Никсона. По указу Петра Первого в начале 1724 г. он возглавил Большую экспедицию Берг-коллегии, которой предстояло определить размеры залежей, а также качество бурого и каменного углей в Подмосковье, Воронежской губернии и в районе Бахмутской крепости. Вместе с Никсоном в экспедицию был послан и первооткрыватель угольного пласта в 1721 году Григорий Капустин.

  Надо сразу сказать, что в литературных источниках есть немало нареканий в адрес англичанина Никсона. Но, во всяком случае, положительным в его деятельности можно считать то, что он дал обстоятельную инженерную оценку нескольким месторождениям угля Придонцовья. Так из Бахмута 5 января 1725 года он писал: «... поехал я на Скелеватое, 25 верст от Бахмута к каменным угольям, но там уже, насколько позволяла вода, весь уголь был выбран. А чтоб взять тот, что под водою, надо ров вести по горбу, на другой стороне горы, а не на той стороне, где капитан (имеется ввиду Семен Чирков) — брал пробы. Где капитан копал, там уголье определенного места не имело. А гора имеет наверху изрядную толщу и, если уголь по ней идет, то нужно иметь это ввиду на другое время. И уголья здесь весьма добрые. Но нельзя работы вести зимой, поскольку на массиве горы есть снег, лед и дикий лес. Лучше это делать летом.

  Также надо на обоих местах конвои при себе иметь, так как но одну сторону турецкая, а по другую сторону татарская границы лежат...»
  Примечательно и то, что Никсон дал объективную оценку качеству скелеватского угля. О том, что «уголья здесь весьма добрые» свидетельствуют строки из его рукописи, где он написал о неосторожном обращении с «горючем камнем»: «... И я при угле великое нещастья принял. Когда ночью при огне лежал, то ветер и пламя на меня дули и оттого и локоть сжег. Поэтому я сильную болезнь терплю и без сомнения сгорел бы весь, если бы в ту пору спал. Поскольку сам теперь не могу писать, то велел это сделать толмачу».

  Но не только в ожогах были злоключения Никсона. Он не поладил и с начальством-бахмутским управителем Никитой Вепрейским и прибывшим из Петербурга сержантом гвардии Алексеем Межаевым. В рукописи есть такие строки:

«... Если бы иметь время, но шляхтич и сержант не хотели меня долго здесь оставлять, а поскольку я с ними идти не захотел, то они велели извозчику харчи мои вон выбросить, что он и сделал».

  Вот так поступили наши предки с иностранным специалистом.

  Как мы уже сообщили, в экспедипии Никсона в 1724 году был и «рудный искатель» Григорий Капустин, которому Берг-коллегия приказала... «будучи в оной посылке, у тех мастеров, как буровами вертеть и руд сыскивать, обучаться с прилежанием». Это, конечно, звучит смешно, если учесть, что Капустин к тому времени (три года назад) уже самостоятельно докопался до угольного пласта. Впервые в истории России!

  Не искажая исторических фактов, надо заметить, что между Капустиным и Никсоном были разногласия в методах поиска месторождений угля. Так в Рижском уезде, в селе Петрово, Никсон требовал, чтобы до угля докопались с помощью лопат, ломов и кирок, а Капустин хотел применить метод бурения. Русский рудознатец даже послал тогда жалобу на английского мастера.

  Но в дальнейшем, в донецких степях они, очевидно, уже работали в более тесном контакте. В целом о результатах экспедиции они отчитывались вместе.

  Весной 1725 года Григорий Капустин и Иоганн Никсон возвратились в Петербург. Царь Петр Первый к тому времени умер. А императрица Екатерина I в ответ на их отчет о проделанной работе 11 марта 1725 года издала указ, в котором работа экспедиции признавалась неудовлетворительной. Никсона отослали на родину, выдав хорошее по тем временам жалование — по 24 рубля за неделю. Григорий Капустин также получил 80 рублей за год, В чине подканцеляриста он стал служить в Берг-коллегии, которая к тому времени переехала из Петербурга в Москву.

  Сейчас всем известна только громкая слава первой промышленной шахты-памятника в Лисичанске, которая была заложена в 1795 году. Но это было через 71 год после того, как Григорий Капустин, докопался там до угольного пласта. А все предыдущие годы местные жители также пользовались углем из Лисьей балки и урочища Скелевое. Кузнецы с помощью их ковали косы, серпы, лемехи. Те из людей, кто менее суеверные, в холодную пору не боялись подбрасывать «черный камень» в домашние камины и очаги.

  Итак, можно сделать вывод: из двух примитивных шахт одна стала большой промышленной. Это — лисичанская с угольным пластом 1,14 метра. А что же; стало с ее «современницей», шахтой села Скелевое? В наши дни даже трудно отыскать место где она находилась. Старожилы колхоза «Октябрь» говорят, что где-то среди старых каменоломен в которых брали песчаник. Характеристику ее вполне достоверно дают геологи треста «Донбассгеология», исследовавшие балку Скелевую. По всей вероятности это была наклонная или горизонтальная штольня глубиной до 50 метров и толщиной пласта 40—45 сантиметров. Добывался в ней газовый уголь низкого качества — выветренный, окисленный водами. Естественно, что Никсон и современные геологи о качестве угля судят по-разному.

  А в один из дней, очевидно, подводы бахмутских солеваров возратились из урочища Скелеватого пустыми — пласт кончился. Могла шахта и раньше прекратить свое существование при обвале, затоплении водой или взрыве газа.

  К сказанному можно добавить, что таких небольших шахт, подобных скелеватской, известно в селах Донецкой и Луганской областей несколько. В тяжелые годы Великой Отечественной войны люди о них снова вспоминали, откапывали и добывали уголь. Интересен такой факт. В колхозе им.Калинина (по соседству со Скелевым) строили гараж. На этом месте была откопана очень глубокая 6-метровая яма, засыпанная породой, золой и угольной сажей. Возможно здесь также находилась шахта.

  Урочище Скелеватое ждет еще своих исследователей. Там ведь, на правом берегу реки Скелеватки, добывали также серебряную руду. Рано или поздно в тех местах должен появиться памятный знак с надписью: «Здесь была первая угольная шахта Донбасса».


Мнение авторов, изложенное в статье, может не совпадать с мнением и позицией Администрации сайта. Размещается для общего ознакомления, так как касается открытия угля в Донецком бассейне.

Комментариев нет:

Отправить комментарий